Примечания и комментарии

 

БЕЗДНА

Впервые -в газете "Курьер", 1902, 10 января, № 10. Авторская дата: "Январь 1902 г.", по-видимому, имеет в виду окончательную редакцию этого рассказа, написанного еще в 1901 году. Писатель Е. Янтарев, вспоминая о начале своего знакомства с Андреевым, рассказывал, что Андреев однажды выразил желание побывать на одной из "суббот" в студенческой квартире. Участниками вечеров были начинающий тогда писатель Г. И. Чулков, приват-доцент А. С. Ященко, автор книги "Студенты в Москве" П. К. Иванов и др. Андреев заболел и за два дня до "субботы" прислал для прочтения рукопись "Бездны". Дней через десять Е. Янтарев посетил Андреева на его квартире. Собралось человек двадцать - начинающие авторы, сотрудники "Курьера", студенты. Начался обмен мнениями по поводу рассказа "Бездна". "Л. Н. отстаивал правдоподобие и реальность сюжета, придавал ему универсальный смысл и прямо заявлял, что, по его мнению, всякий человек, поставленный в те же условия, что и Немовецкий, независимо от степени его культурности и классового положения, сделал бы то же: упал бы в "бездну" ("Голос", 1908, 14 апреля, № 8). В тот же вечер, по свидетельству Е. Янтарева, у Л. Андреева говорили о "последнем" его фельетоне по поводу постановки "Трех сестер" в Московском Художественном театре (Линч Джемс. Москва. Мелочи жизни. "Курьер", 1901, 21 октября). Это уточняет дату дискуссии о "Бездне" у Андреева и дату написания рассказа. 24 ноября 1901 г. Андреев известил М. Горького: "Бездну" продал "Курьеру" за 55 целковых" (ЛН, т. 72, с. 110). 28 ноября Андреев познакомил со своим новым рассказом "Среду". "Андреев,- писал Н. Д. Телешов И. А. Бунину,- читал вчера новую вещь (45 минут читал). Очень хорошо и сильно, хотя нужно сократить кое-что и выправить вообще. Молодчина Андреев!" (ЛН, т. 74, кн. 1, с. 532). Сохранилось любопытное свидетельство и о чтении "Бездны" у М. Горького в Крыму 13 января 1902 г. "Когда мы жили в Олеизе,- вспоминала В. Н. Кольберг,- Андреев прислал свой рассказ "Бездна". После ужина собрались слушать его. Приехавший из Ялты доктор Средин, больной туберкулезом, тоже остался слушать. Алексей Максимович читал сам, впечатление от рассказа было очень сильное и страшно тяжелое" (ЛН, т. 72, с. 576). После чтения Горький отослал рассказ К. П. Пятницкому в Петербург для включения его в готовившееся дополненное издание книги "Рассказов" Андреева в "Знании".

Как и следовало ожидать, напечатание "Бездны", "эпатирующий" финал рассказа произвели ошеломляющее впечатление на читателей и критиков. "Читают взасос,- писал Андреев М. Горькому 19 января 1902 г.- номер из рук в руки передают, но ругают!! Ах, как ругают. В печати пока еще молчат, но из прилагаемой вырезки ("Русские ведомости" - Игнатов) видно, какова будет речь" (там же, т. 72, с. 134). Андреев имел в виду статью "Литературные новости" И. Н. Игнатова ("Русские ведомости", 1902, № 17, 17 января), в которой тот, не называя Андреева по имени, утверждал, что "молодой автор", следуя за Г. Мопассаном, создал в погоне за оригинальностью "образцовую гнусность", произвел выстрел по человеческой природе. Шум вокруг "Бездны" приобретал значение литературно-общественного скандала. Все это заставило Андреева выступить в печати с объяснением его намерений и идейного замысла произведения. "Можно быть идеалистом, верить в человека и конечное торжество добра,- писал Андреев,- и с полным отрицанием относиться к тому современному двухногому существу без перьев, которое овладело только внешними формами культуры, а по существу в значительной доле своих инстинктов и побуждений осталось животным <...> Чтобы идти вперед, чаще оглядывайтесь назад, ибо иначе вы забудете, откуда вы вышли и куда нужно вам идти <...> Пусть ваша любовь будет так же чиста, как и ваши речи о ней, перестаньте травить человека и немилосердно травите зверя. Путь впереди намечен людьми-героями. По их следам, орошенным их мученической кровью, их слезами, их потом, должны идти люди - и тогда не страшен будет зверь. Ведь все звери боятся света" ("Курьер", 1902, № 27, 27 января).

В том же письме М. Горькому от 19 января 1902 г. Андреев излагает свой план "пустить "Бездну" во второй книжке вместе с "Антибездной", которую он хочет "написать в целях всестороннего и беспристрастного освещения подлецки-благородной человеческой природы" (ЛН, т. 72, с. 135). "Антибездны" Андреев не написал, но, признавая неудачу "эпатирующего" финала рассказа, предоставил слово... герою рассказа студенту Немовецкому:

Милостивый государь
г. Редактор!
Прежде всего позвольте сказать, кто я. Я - герой "Бездны"... Да, да, герой той самой "Бездны", которую написал Леонид Андреев,- студент-техник Немовецкий.
И всё, что написал про меня Леонид Андреев, действительно было, хотя и не так, как он это написал. Я давно начал писать вам о том, что вы прочтете ниже, но затем бросил. Подумал: к чему писать? Того, что написал Леонид Андреев, не то что не уничтожишь пером, а не вырубишь и топором. Да и не один Леонид Андреев обо мне писал. Поносили меня и Буренин, и все кому не лень. Даже приличнейший г. Скабичевский и тот облил меня грязью и объявил, что я представитель той лжеинтелдигенции, которая только на словах что-то проповедует, а на деле оказывается отребьем человеческого рода.
Затем все это как-то затихло, а теперь опять... Нет. Это уж слишком... Я не могу допустить, чтобы это так продолжалось, и объявляю во всеуслышание, что никогда не был повинен в том, в чем меня обвиняет Л. Андреев. Никогда... Я повинен кое в чем, может быть, гораздо худшем, гораздо более гнусном, но не в том.
Теперь расскажу, как все было, расскажу все без утайки.
Сначала, действительно, вcе было, как описывает Леонид Андреев. Если же и было не совсем так, то у Леонида Андреева оно описано с такой яркостью и силой, что я и сам теперь уже не могу себе представить, чтобы это было как-нибудь иначе. Да, все это так и было. Зиночка бросилась бежать. Вслед за ней кинулись эти проклятые бродяги, а на меня набросился один из них, и через несколько мгновений я, избитый, полетел в овраг. В безумном страхе я искал ее и, неожиданно, наткнулся на ее тело. Я упал подле нее на колени и целовал ей руки, дул ей в лицо, тормошил ее и всячески старался привести в сознание. Я понимал, какому ужасному поруганию подвергли ее, и это сознание, как будто, рождало боль в моей душе. Но все это тонуло в каком-то отчаянии и страхе, что она не проснется, что она умирает. Сердце мое билось, и в мучительной тревоге мысли мои путались в какой-то пестрый хаос. Наконец она глубоко вздохнула и открыла глаза. О счастье, о радость! Она жива и будет жить. И, забыв все на свете, я целовал ее руки и чувствовал, как на них из моих глаз скатывались слеза за слезой. И я поднял ее и помог ей встать. Разорванное платье обнажало ее плечи и грудь, и я старался прикрыть их, насколько возможно. Она, очевидно, еще не вполне пришла в себя и как-то странно озиралась, даже не замечая своего разорванного платья и наготы своих плеч. И вдруг она все вспомнила и поняла... Глаза ее широко раскрылись, из груди ее вырвался стон и, закрывая свою обнаженную грудь трясущимися руками, она с глухим рыданием прильнула ко мне и, точно ища защиты, спрятала свое лицо на моей груди. И вдруг я тоже все понял, понял уже не только умом, не только сознанием, но и всем сердцем, всем своим существом...
И тут-то свершился ужас, который гораздо страшнее всего, описанного Леонидом Андреевым. Я знал головой, что она, Зина, которую я любил, как мне казалось, больше жизни,- я знал, что она страдает и ждет от меня опоры, защиты и утешения. Я знал, что в этот момент я нужен ей, как никогда, и я хотел приласкать ее, пригреть, успокоить и ободрить, и вместо всего этого я чувствовал, как холод какого-то омерзения широкой волной накатывается на меня и леденит мое сердце. Она сделалась мне физически противной, отвратительной и совершенно чужой. Невольно я сделал движение, чтобы оттолкнуть ее, и, когда при этом рука моя коснулась ее обнаженного плеча, я почувствовал холод ее озябшего тела, и мне вдруг показалось, что это тело не просто холодно, а покрыто какой-то омерзительной холодной слизью. И я оттолкнул ее.
С тех пор мы больше не видались. Я слышал, что она была долго и тяжело больна, но к ней я не пошел.
Я знаю, что тогда заговорил во мне не человек, а зверь. От этого сознания в душе моей живет ненависть к самому себе. И все-таки она, Зина, которую я так любил даже за полчаса до всего, что совершилось, стала для меня чужой, жалкой, ненужной и даже физически противной...
Я вовсе не хочу оправдываться. Я думаю, что все, содеянное мной, много даже хуже того, что мне приписал г. Леонид Андреев. Если бы я совершил гнусность, которую он мне приписал, это был бы редкий и даже исключительный случай. Это было бы какое-то минутное затемнение рассудка животной страстью и только. То же, что совершилось со мной, именно потому и страшно, что оно не чуждо никому. С большей половиной человеческого рода произошло бы наверное то же. Разве не ревнуем мы наших жен ко всем их прежним увлечениям, и разве примиритесь вы хоть когда-нибудь с фактом, если узнаете, что ваша сияющая невинной чистотой невеста когда-то любила и принадлежала другому? Разве это воспоминание не будет отравлять вам каждой минуты восторга, который вы будете переживать вновь с ней? И, любя ее, разве не будете вы ее в то же самое время презирать и ненавидеть?..
А если ваша невеста подвергнется тому же, чему подверглась Зина, разве вы так, без колебаний, женитесь на ней?..
Все мы - звери и даже хуже; чем звери, потому что те, по крайней мере, искренни и просты, а мы вечно хотим и себя и еще кого-то обмануть, что все звериное нам чуждо. Мы хуже, чем звери... мы подлые звери...
Вот все, что я хотел сказать в свое оправдание, а, может быть, и обвинение...
Немовецкий.

Примечание редакции. По наведенным справкам ни в одном техническом учебном заведении не оказалось студента с этой фамилией. Таким образом, письмо это является просто оригинальным приемом критики "Бездны". Помещаем его в виду интереса, который возбуждает теперь снова этот напечатанный нами год тому назад рассказ нашего уважаемого сотрудника ("Курьер", 1903, № 8, б марта). Подражанием "Письму в редакцию" Немовецкого было также "Письмо в редакцию", подписанное именем Зинаиды Немовецкой, то есть героини, ставшей по воле автора "Письма" женой Немовецкого (автор - В. Жаботинский, напечатано в "Одесских новостях", 1903, № 5918, 17 марта); появилось и "письмо" босяков ("Волынь", 1903, № 65, 10 марта, автор скрылся под псевдонимом Омега). В 1903 г. "Бездна" была напечатана в Берлине издательством Иоганна Рэде. Книга была дополнена статьей Л. Н. Толстого о Г. Мопассане и "письмами" героев рассказа.

Большим огорчением для Андреева стал отрицательный отзыв о "Бездне" Л. Н. Толстого, приведенный в корреспонденции из Ясной Поляны журналиста Ф. Г. Мускаблита: "Ведь это ужас!.. Какая грязь, какая грязь!.. Чтобы юноша, любивший девушку, заставший ее в таком положении и сам полуизбитый - чтобы он пошел на такую гнусность!.. Фуй!.. И к чему это все пишется?.. Зачем?.." ("Биржевые ведомости", 1902, № 236, 31 августа). "Письмо" Немовецкого и явилось в известной степени объяснением Андреева с Л. Н. Толстым. 30-31 августа 1902 г. Андреев писал критику А. А. Измайлову: "Читали, конечно, как обругал меня Толстой за "Бездну"? Напрасно это он - "Бездна" родная дочь его "Крейцеровой сонаты", хоть и побочная. <...> Вообще попадает мне за "Бездну",- а мне она нравится. Вот пойди тут-то. В ней есть одно драгоценное свойство: прямота. Оттого я некоторое время и боялся ее печатать, а теперь жалею, что не могу ее напечатать сто раз подряд" (РЛ, 1962, № 3, с. 198).

Примечательно, что позже автор "Литературных очерков" (псевдоним: Старый) обращал внимание на то, что "андреевская "Бездна" есть не что иное, как совершенно самостоятельный, оригинально разработанный вариант на ту же тему, что и "Власть тьмы" Л. Толстого, с неизбежной, конечно, разницей в силе между Л. Андреевым и Л. Толстым ("Русское слово", 1904, № 186, 6 июля).

М. Горький в развернувшейся вокруг "Бездны" полемики встал на сторону Андреева, объясняя шум вокруг рассказа и яростные на него нападки читателей и критиков крайним раздражением на Андреева мещан. Не соглашаясь с М. Горьким, Вл. И. Немирович-Данченко писал ему 18 июня 1902 г.: "Прочел наконец и "Бездну" Андреева, о которой так много говорили <...> Я не верю финалу "Бездны". Это уродство, каких немало в человеческой жизни, а не бездна, как ее хочет понимать Андреев. Впрочем, я и в такое уродство не верю. Почему мне кажется, что Андреев не доверяет своему дарованию и измышляет сюжеты, точно подыскивает дерзко-курьезных? Положительно, он больше выдумывает, чем наблюдает (кроме природы, которую хорошо чувствует)" (Немирович-Данченко Вл. И. Избранные письма. Т. I. M., Искусство, 1979, с. 255). Впоследствии в пору разрыва с Андреевым М. Горький пересмотрел свою оценку и "Бездны".

Интерес к "Бездне" в критике вновь оживился после публикации рассказа Андреева "В тумане". "Андреев,- отмечала газета "Асхабад", 1903, № 56, 26 февраля,- правда, подчеркивает зоологичность происхождения человека и порой, как, например, в "Бездне", довольно искусственно ситуирует обстоятельства, но это сторицей окупается тем психологическим эффектом, который получается в результате: чувство отвращения, омерзения ко всему гадкому, благодаря именно этой искусственности построения рассказов, у читателя достигает крайних пределов, граничась с ужасом". "...В той гадливости, с которой каждый отвернется от Немовецкого, заключается уже много протеста против одной из самых темных сил, которые таятся в человеке" ("Северо-западное слово", 1903, № 1553, 29 марта). "Андреев свою "Бездну" писал, несомненно, с ужасом перед этой бездной, с тоской перед ней, с надрывом. Такое чувство более "писательское", более достойное художника, более, так сказать, художественное,- и тем не менее в "Бездне" нет художественной правды, или, вернее, правда неполная, не выдержанная до конца, правда, смешанная с сочинительством" ("Русское слово", 1904, № 144, 25 мая). В большой статье "Социально-психологические типы в рассказах Леонида Андреева" Л. Войтоловский писал, что в "Бездне" - "грубый, бьющий в глаза трагизм сопоставляется с незримой трагедией души". Назвав физиологическим абсурдом с медицинской точки зрения конец рассказа, Л. Войтоловский подчеркнул, что смысл его дать коллизию "идеального" (мысли) с реальным" ("Правда", 1905, № 8, с. 138, 139). Еще одно суждение о рассказе: "То, что разыгралось в "Бездне", вероятно, невозможно в действительности, а если и возможно, то так исключительно, что в обыденном смысле слова не типично. Но сущность интеллигентской психологии, ее основная болезнь замечательно угадана художником. Задатки андреевской бездны существуют в большинстве раздвоенных интеллигентских душ, и с внутренней точки зрения безразлично, проявятся ли они реально или нет" (Колтоновская Е. А. Новая жизнь. Критические статьи. СПб., 1910, с. 92).

"...и со мною снова та, кого люблю..." - неточная цитата из стихотворения Скитальца (С. Г. Петрова) "Ночи". См.: Скиталец. Рассказы и песни. Т. I, изд. 2-е. СПб., "Знание", 1903, с. 142.

"Для тебя одного, мой любезный..." - Романс А. П. Денисьева "Чудный месяц" (1896). См. "Ночи безумные". Сб. русских песен и романсов. М., изд. И. Д. Сытина, 1912, с. 28- 29. Слова романса являются переделкой стихотворения Вас. И. Немировича-Данченко "Ты любила его всей душою" (1882).

 

Романы и повестиРассказыПьесыОчерки и фельетоны

Home

Яндекс.Метрика